Мы живем во времена маньяков. Хотим мы этого или не хотим.

Они стали реальной угрозой для общества. Они часть нашего общества. Пока они не были пойманы, они жили среди нас. Также имеют родителей, которым сейчас не позавидуешь. Не надо винить школу и учителей, в которой они учились. Школа всего лишь составная часть жизни общества. Воспитывает образ жизни семьи, общества в целом. Общество дало им развернуть программу преступника своей личности.
За месяц с 24 июня 2007 года по 24 июля 2007 года группой молодых людей из трех человек были забиты до смерти более 20 человек на территории Днепропетровской и Запорожской области. Жертв били тяжелым предметом в затылок. Над трупами издевались. Снимали все на видеокамеры телефонов. Количество преступлений увеличивалось с каждым днем.
Именно трагедийные события лета 2007 года в Днепропетровске заставили меня перелистать хронику печальных и криминальных событий родного приднепровского края. Вот факты, которые просочились в средства массовой информации, в той или иной мере, и стали достоянием общественного обсуждения в Днепропетровской области.
Днепропетровская область занимает первые места в стране по заболеванию на СПИД.
Днепропетровская область вместе с Донецкой занимает первые места в стране по заболевнию на туберкулез.
В Днепропетровском областном Аппеляционном суде в закрытом режиме начался судебный процесс над серийным убийцей 55-летним Сергеем Ткачом, который четверть века совершал свои злодеяния на территории Днепропетровской и Запорожской областей, уже до суда возглавляющий мировой рейтинг серийных убийц.
Как-то, очень незаметно прошел судебный процесс милиционеров, которые совершали преступления на территории Днепропетровской области в последнее десятилетие.
Только будущим летом – через год после их задержания – возможен суд над днепропетровскими серийными убийцами: областная прокуратура решила продлить до 9 месяцев сроки проведения следствия и содержания под стражей обвиняемых по уголовному делу о преднамеренных убийствах, совершенных на территории Днепропетровской и Запорожской областей.
Будничность оценки региональной прессой и региональными средствами массовой информации таких «первых» мест меня поразила.
Несколько месяцев назад я начал делится своими мыслями и впечатлениями со многими моими знакомыми по поводу годичной трагедии, случившейся в городе Днепропетровске. Странно, но почти все слушатели, к которым я обращался с желанием пообщаться на данную тему, сразу же спрыгивали с темы и советовали мне забыть ее. Данная закономерность поведения абсолютно разных людей по возрасту, вере, профессиональным навыкам меня насторожила. Когда же я говорил, о том, что собираюсь проанализировать данные события и написать статью, все без исключения советовали «зарыть» мое желание подальше: «Поскольку ты можешь нарваться на большие неприятности». На мой наивный, почти детский вопрос: «О какой большей неприятности в жизни можно говорить, когда тебя в любой момент могут беспричинно ударить трубой, без всяких претензий в любой точке города и тем самым лишить тебя жизни? И хорошо если сразу?!» (Смертный юмор). Всегда возникала тяжелая нехорошая пауза. Защитная привычка моего организма везде «ерничать», даже на грани созданного самим фола, зачастую превышает рамки необходимой ситуативной тактичности, но иногда приводит к парадоксальным умозаключениям. В одной из компаний, предчувствуя уже известную мне психологическую паузу, я возьми и ляпни: «Значит, в каждом из нас находится потенциальный убийца, вопрос только в том, когда и при каких обстоятельствах может развернуться данная Программа. Что же нас сдерживает?»
После паузы, возникшей после заданного вопроса, я понял, анализ происшедших событий надо начинать с себя. Пришлось перечитать море литературы. Пришлось познакомиться с мнениями многих профессионалов в области судебной психиатрии и юридической психологии. Наиболее точно и педантично проблему психологии серийных убийц на просторах бывшего Советского Союза изучал профессор кафедры организации оперативно-розыскной деятельности Академии управления МВД России Евгений Самовичев:
«Меня всегда интересовало, что побуждает одного человека убить другого? На мой взгляд, все дело в комплексе ощущений связанных с причинением смерти другому человеку. Этот самый комплекс абсолютно уникален. И среди нас есть люди, для которых этот комплекс своего рода наркотик. В каждом человеке можно найти некий код, алгоритм поведения. Например, это код овладения речью. В 2-2,5 года каждый ребенок начинает разговаривать. То же самое программа полового созревания. В какой-то момент она включается и выключается в определенном возрасте. Есть и криминальная программа, которая срабатывает в определенных условиях и уже определяет поступки и действия конкретного человека. А каждая программа, как известно защищена». (Как пример: война дает право убивать. Принцип защиты- не убьешь ты, убьют тебя. Авт.)
Я попытался проанализировать ряд событий в своей жизни, благо опыт смены профессий, впечатлений и странствий дает такую возможность.
Одна из профессиональных обязанностей инструктора спортивного туризма - соблюдать все наработанные опытом предшественников (иногда смертным) должностные инструкции и исключить возможность человеческого травматизма во время проведения похода. Экстремальные ситуации в горах –программируемая закономерность. Тот страх, который испытывает руководитель в таких случаях, страх руководителя за жизнь ребенка, студента, взрослого человека доверившегося тебе. Надвигающийся шквал экстремального событийного ряда инструктор должен заранее предугадать, и, чтобы, драматичные события не стали трагедийными, блокировать создание условий для самореализации трагедийных программ. Многие опытные инструктора знают и на практике сталкивались с феноменом парных случаев заболеваний в туристических походах. Феномен заключается в том, что если в группе произошло серьезное заболевание, оно будет не одним. Через определенное время другой турист заболевает той же, или подобной болезнью. В условиях полной изоляции группы подобные случаи чреваты последствиями. Заранее зная об этой закономерности, руководитель обязан сразу же после случившегося, мобилизовать коллективные психологические усилия группы и жестко блокировать подсознательную попытку каждого туриста на развертывание программы собственного «шкурного» эгоизма. (Заболевшего начинают жалеть, ему лучший кусок, лучший спальник, за него несут рюкзак, а бывает и несут его).
Но случай, изменивший мое мнение о мотивах действий «человека разумного» я никогда не забывал, но и вспоминал очень редко.
Прелюдией к драме были определенные события. Приехав, по месту работы в один из районных центров Херсонской области я нарвался на одного из лидеров местной «братвы». Драться я не умел, не умею, и уже уметь не буду. Тогда я не стал дожидаться, пока оппонент меня прибьет. Я упал ему под ноги. Драка перешла в борьбу. Но сколько же можно валяться! Считал, конфликт исчерпан. Но мой визави ловил меня еще дважды. На протяжении двух недель. C одинаковым результатом - переходом драки в борьбу. Я сразу же, сваливал противника с ног, но бить лежачего генетически не мог. На четвертый раз мой противник подловил меня с тремя дружками.
Меня убивали. Четверо В туалете районного Дома Культуры.
Я успел завалить первого и ответить на удар другого. На удары двух других я не успел среагировать. Меня сбили с ног. Стали бить ногами. Удалось прикрыть лицо. Но один удар ногой острой туфлей попал в нос. Побежала из носа кровь. Размазывая кровь по лицу, я пытался прикрыть лицо и живот одновременно, потому что удары сыпались все чаще и беспощаднее по всему телу.
Каким-то невероятным звериным чутьем убиваемой жертвы, я почувствовал, что именно запах крови, размазываемый мной по лицу, приводит четверых в невероятное бешенство, беспощадный экстаз охотников. Но жить-то мне хотелось! Я понимал, что минуты через 4-5 от меня ничего не останется. Танцевальная музыка, проникающая в мой мозг сквозь стены, закрытые двери туалета казалась диким несусветним сюром, уже далекой, уже отодвигающейся от меня будничной, но такой желаемой жизни! Я рванул к этому спасительному звуку. Тот рык, который вырвался из моего горла, был утробным, давно забитым воем зверя, которого вот-вот убьют и он идет в последнюю атаку. Мне удалось выиграть доли секунды, из лужи крови рвануться к спасительной двери, сбить двоих и намертво вцепится в дверную ручку и рвануть на себя дверь. Двое других успели среагировать, дверь закрыли, но вой уже вырвался и я знал что в хоть чьем –то сознании танцующих наверху, он останется. Поняли это и мои потенциальные убийцы. Все вчетвером, ногами, руками они начали отбивать дверную ручку вместе с рукой. Ручку отбили вместе с рукой. Почему не удалось им перебить мою руку, до сих пор не понимаю.
Кто—то из танцующих спустился на вой со второго этажа.Психологически я восстанавливал себя, поднимая свое сознание со звериного воя в человеческое состояние год. Через неделю я добился очной встречи с лидером. Очень спокойно, при трех свидетелях (очень важно) объяснил ему, что в драке, которая может еще быть по их вине, если останусь жив,П поубиваю их всех. Всех четверых. Без исключения. По одному. Никто их не спасет. Ни милиция, ни родные. Он поверил мне сразу.