App Store Google Play

Тріумф кухарок і Покоління незалежних

21 Квітня 18:00
Тріумф кухарок і Покоління незалежних

На российские улицы  три недели назад вышло протестовать "поколение Путина". То, для которого нынешний президент РФ был всегда. То, которое было рождены в "лихие девяностые", которыми так любят пугать их родителей. И из страха перед возвращением в которые их родители семнадцать лет назад согласились обменять политические свободы на достаток.

 

Их украинским ровесникам не пришлось жить в эпоху монументальных стабильностей. Они родились при Кравчуке, пошли в школу при Кучме, начали влюбляться при Ющенко. Повестки в армию для них отменил Янукович, отказавшийся от призыва. А потом случились Майдан и война.

И если российская молодежь выросла в гнезде левиафана, то украинская с детства привыкала к тому, что государство – условно. Потому что первые двадцать три года его имитационного существования привели к тому, что мы стали воспринимать девиацию как норму. И наоборот.

Отрицательная селекция

Во многом это произошло из-за тех людей, которых мы по инерции называем политическими элитами.

Для многих из них сама идея независимости была нужна лишь потому, что позволяла закрепить за Украиной статус закрытого акционерного общества. Собственно, в 1991 году идея независимости была поддержана украинской компартией не под давлением национально-освободительного движения (которое, в отличие от стран восточной Европы, в Украине было слабым и уж точно не повсеместным), сколько под влиянием конъюнктуры: многие хотели сменить статус директора на статус собственника и принимать решения без оглядки на Москву.

Украинская политика за редким исключением была имитационной.

"Левыми" назывались сторонники Москвы. "Правыми" –  сторонники этнического проекта. Поведение одних и других приучало обывателя к мысли, что коррупция – норма. Что стандарт успешности определяется маркой автомобиля. Что закон не обязан иметь ничего общего со справедливостью.

И эта ситуация травмировала общество куда глубже, чем все экономические негаразды. Просто потому, что экономика – это лишь "софт", а "хард" –  это система общественных взаимоотношений. А именно эта система была сломана и искажена – вкупе с понятием "нормы".

Белое и черное

При этом двадцать три постсоветских года шел процесс украинизации Украины. Идеологическая диффузия шла с запада на восток. Любые разговоры про "электоральный раскол страны" смешны именно потому, что в том же 1991 году никакого раскола вообще не существовало: на первых президентских выборах "украинский Вацлав Гавел" –  Вячеслав Черновол – смог одержать победу лишь в трех западноукраинских областях. Спустя тринадцать лет – во время первого Майдана – страна делилась уже пополам. А с началом войны процесс обретения страной самой себя ушел далеко на восток.

Но тот факт, что после аннексии Крыма и вторжения на Донбасс общество начало договариваться о собственном прошлом – еще не решает всех проблем. Потому что теперь предстоит решать куда более масштабную задачу: договариваться о понимании добра и зла.

Что считать коррупцией? Виноват тот, кто дает или тот, кто берет? Начиная с какого размера взятка превращается в кислотную среду, растворяющую общественное благо? Можно ли изменить систему? "Все одинаковые" или все-таки не все? Вдобавок, советская этика приучила человека к  тому, чтобы называть "стукачеством" любую жалобу на нарушение закона. А формула "все ради семьи" стала считаться универсальным оправданием для компромиссов с совестью. 

"Тут так заведено" –  традиция повседневного поведения исказила представление в обществе о том, что считать нормой, а что – ее нарушением.

Украинские элиты легитимизировали коррупцию и идею превращения коллективного блага в персональное. И в тот момент, когда само существование государства из-за войны оказалось под вопросом, выяснилось, что в стране тотальный кадровый голод. А те, кто решил затыкать кадровые дыры за счет собственных карьер – оказались в ловушке.

Триумф кухарок

Оказалось, что украинские граждане – носители самых жестких антиэлитарных настроений. С одной стороны, это обусловлено исторически: украинские земли в разные эпохи были частью чужих империй, а потому категория "права" и "закона" воспринималось как нечто чуждое, обслуживающее интересы метрополии.

Любой носитель должности и полномочий всегда выступал как представитель интересов условного "поработителя".

С одной стороны, именно этот исторический опыт стал причиной того, что у украинцев всегда была протонация: противостоять чужой вертикали можно лишь за счет объединения на горизонтальном уровне.

С другой стороны, отсутствие опыта госстроительства дало о себе знать в тот момент, когда украинское государство появилось на свет. Потому что фронда по отношению к любому начальнику никуда не делась. А за последние четверть века – лишь усилилась.

В итоге, нормой считается ситуация Майдана – когда все равны друг другу, а каждый – самому себе. Но как только приходит время переделывать горизонталь в вертикаль – начинаются проблемы.

Каждый, кто решит перейти из категории "один из нас" в статус распорядителя коллективным ресурсом – сиречь, "элит" – очень быстро оказывается в роли изгнанника.

Сама идея "заниматься политикой" воспринимается как нечто постыдное. И уж точно не воспринимается как нечто, связанное с попыткой "обустройства жизни".

Неприязнь и недоверие к вертикали рождает условия, в которых отрицательный отбор будет лишь продолжаться. Потому что украинец не хочет платить высокие зарплаты чиновникам, отменяя саму возможность прихода во власть тех, кто не станет воровать. Предпочитает высмеивать политиков, а не вчитываться в программы. Раз за разом голосует за кухарок, чтобы потом удивляться тому, что они плохо управляют государством.

Злая ирония в том, что перемены возможны. Война ставит перед страной совершенно иной масштаб задач, для решения которых нужны новые люди с новыми подходами.

Но если в России молодежь выходит на улицы потому, что социальные лифты заколочены элитами, то в Украине она сидит по домам, потому что публичная политика порицается "низами". В итоге, в политику вновь идут лишь те, чьи аппетиты прямо пропорциональны их же толстокожести.

Страна стала заложницей собственных традиций: недоверия и скепсиса, цинизма и близорукости. "Все одинаковые", "массовые расстрелы!", "больше всех надо?" – рецепты и реакции не меняются вот уже третье десятилетия.

Старая как мир история про клетку с обезьянами и банан. Когда приматы бросаются к фрукту – их окатывают ледяной водой. За несколько повторений они вырабатывают в себе условный рефлекс и во избежание коллективной экзекуции бросаются с кулаками на новоприбывших, если те попробуют добраться до еды. Через несколько ротаций в клетке может не остаться никого, кто бы помнил, почему нельзя трогать банан, но никто даже не рискнет двинуться в его сторону.

Потому что тут так заведено.

УП



Hoвини Join

Погода, Новости, загрузка...
Усього півроку існує Царичанська об’єднана територіальна громада, до якої увійшли чотири сільські ради або 23 села району, проте за цей короткий проміжок часу на території, яку вона займає,...
В городе появился новый департамент с очень интересным названием - по вопросам энергоэффективных технологий и инициатив Днепровского городского совета.Ознакомиться с его положением можно здесь - http:...
Юрій Фоменко

Знакова зустріч

 Інколи трапляються зустрічі, котрі важко усвідомити і оцінити.  Вони раптові і неочікувані. В житті я мав декілька випадкових зустрічей, котрим не можу дати пояснення. Хто це був, як це ста...
Юрій Фоменко

Щастя

Шлях з Кодака понад Дніпром, повз острова Кодачок до Лоц-Кам’янки.  Назустріч мені рухаються два велосипедиста. Ще  далеко щоб їх детально розгледіти, але в їх рухові є відчуття чогось...
Васіліса ТРОФИМОВИЧ

Странная страна

Странная страна... Поколение выросшее в 90-х, по сути своей - ещё дети. Часть этих детей сложила головы на войне, часть - похоронила друзей которые были ещё с песочницы, часть отвоевала и навсегд...
Дніпро. Кам’яний хрест на Соборній площі. Біля нього поховано чотирнадцять січових стрільців.1918-1919 рік. Коли вони гинули за Україну, то хтось ділив владу.  А хтось, щоб урвати влади, до...