App Store Google Play

Волонтери почали сипатися через здоров'я, але саме вони повинні примусити державну систему працювати

6 Березня 14:00
Волонтери почали сипатися через здоров'я, але саме вони повинні примусити державну систему працювати

Я все время нахожусь в сумасшедшем ритме: никогда не знаешь, куда ты сорвешься по звонку и как закончится твой вечер. Бывает, что домой попадаешь под утро, потому что кому-то понадобилась твоя помощь - и ты решал эти проблемы.

В мирной жизни я занимаюсь продюсированием фильмов, роликов, клипов, но параллельно с юных лет вела общественную деятельность. Раньше она в большей степени была связана с экологией, детдомами, но случился Майдан, Крым и мы начали принимать в Днепре крымских беженцев, которые сюда ринулись. Активных людей в городе на тот момент было не так много, а пройти по улицам с сине-желтой лентой на рюкзаке – раньше считалось экстримом. За такое могли дать по голове. Впервые на площадь перед ОГА вышло рекордное для Днепра количество людей, и если раньше выходили одни и те же, то после аннексии Крыма появилось много новых. Днепр реально испугался, когда события на востоке начали активно разворачиваться - враг подходил уже достаточно близко, в Красноармейске стояли сепарские блокпосты, но общими усилиями город отстояли. Логистика нашего города построена таким образом, что много чего проходит через наш город. Когда начались первые эвакуации по Донецкой области – это все тоже шло через Днепр. И в какой-то момент от этого движения спрятаться было невозможно, хочешь ты или нет, а все равно будешь видеть здесь военную технику, солдат, проезжающие скорые и так далее.

В Днепре очень быстро образовалось волонтерское движение. Что касается меня, я сразу пошла в военный госпиталь и помогала в хирургии. Но в какой-то момент поняла, что недостаточно просто сидеть и складывать марлю. Я познакомилась с другими волонтерами и за два месяца на миллион с чем-то гривен мы купили многое, что было необходимо раненым. Тогда военный госпиталь был в крайне плачевном состоянии. И то, какой он сейчас, и каким был в 14-м году – это огромная разница, и это абсолютная заслуга всех волонтеров госпиталя и фондов, которые помогали. А дальше началась какая-то глобальная волонтерская деятельность, когда ты не понимал, за что быстрее хвататься: тут раненые военные, там беженцы, в том числе и дети, и люди с тяжелыми болезнями.

Параллельно образовался "Фонд оборони країни", его возглавил мой брат Павел, будучи на тот момент советником губернатора. И он, видя мою бурную деятельность, предложил систематизировать помощь. К фонду подтянулось очень много волонтеров - и мы просто начали выстраивать задачи и закрывать их. Какие-то вещи делались через фонд, что-то нет, но смысл был в том, чтоб убрать хаос.

Каждый брал свой участок работы, мы начали понемногу координироваться. Фонд закрывал большие объемы потребностей солдат. Мы обменивались информацией между собой, что уже сделали, а где еще надо работать. Но потом мы начали заниматься вопросами, почему тех вещей, которые покупаются волонтерами, у военных нет. И деятельность развернулась в двух направлениях: с одной стороны помогать, с другой добиваться чтоб выдавали то, что уже есть. Помню, однажды мы выяснили, что на одном из складов лежало 20 тысяч берцев, которые не выдавали. Тогда в ход пошли другие рычаги и механизмы, когда ты убеждаешь начальника склада, чтоб он все же начал выдачу обуви солдатам. И так бывало много раз, с абсолютно разными вещами. Был момент, когда мы покупали, как ненормальные, физраствор, марлю, бинты, потому что раненые шли конвейером, особенно после Иловайска. А потом нашли под Николаевом склад, где лежит 2 тонны физраствора и 320 км марли. Эту информацию тайно слила рядовая сотрудница склада, видимо, патриот. А когда мы туда позвонили, спросили, почему это не выдается, нам ответили, что войны же нет, а склад на случай военного положения. Тогда наши волонтеры начали брать заявки в госпитале по раненым ребятам, и получать по этим заявкам необходимое. И вот такая система существует по сегодняшний день. На самом деле, подымать документы, закупки, чтоб понять, что, где есть - это такая работа, которую сложно продемонстрировать. Здесь ты не покажешь ни фото, ни отчеты. Это ежедневная куча звонков, для того, чтоб что-то куда-то скоординировать. И основная загвоздка в этом всем - абсолютно придурочная бюрократическая система. Она должна существовать, но ее надо упростить, так чтоб было и понятно, и быстро. А от ответственности никуда не деться, если ты получил бронник, естественно, ты должен за него отчитаться. Прибор ночного виденья – тоже самое. И с аптечками, если не было ранения и ты дембель, то передал следующему. Мы же не можем на каждую волну снова сбрасываться. Я недавно разговаривала с одним волонтером, который с самого начала ездит на фронт, он рассказал, что за это время только 2 человека отдали вещи, которые он им привозил.

В основном я занимаюсь медицинскими вопросами: тренинги по тактической медицине, плюс сбор и выдача аптечек. Когда началась война, все стали тренерами, преподавая, кто на что горазд. Но есть абсолютно понятные и опробованные во всем мире курсы ТССС (Tactical Combat Casualty Care - тактическая медицина ). Его придумали натовцы, поэтому не надо изобретать колесо. С аптечками тоже самое - за основу взяли натовскую, единственное, чем я ее дополнила – это глазные капли. Правда, в сентябре 14-го года мы поняли, что аптечка не имеет смысла без тренинга. К этому пришли тогда, когда к нам поступали 300 и 200 с нераспакованными аптечками. В итоге тренингов мы провели колоссальное количество, сотрудничая со всеукраинской радой реанимации, которая получила официально право на проведение ТССС курса в Украине. Есть в Днепре человек Денис Сурков - он заведующий детской реанимацией в областной больнице, и как волонтер проводит курсы по тактической медицине. Кроме него тренингами на фронте с 14-го года занимается главврач одной из городских больниц Иван Кондратенко вместе со своей командой. Мы получали очень много отзывов, что и курсы, и наши аптечки спасли жизни и конечности.

Кроме этого мы открыли место отдыха бойцов на вокзале. Днепр был и есть как перевалочный пункт для людей, которые едут из АТО или в АТО, и часто им банально негде дождаться поезда. Я помню, что в мае 15-го года написала пост в фейсбуке, что встречаемся в фонде и будем решать, кто готов поддержать открытие такого пункта. На встречу пришла куча абсолютно незнакомых людей - и все это вылилось в то, что через неделю мы открылись на вокзале. Мы закупили каких-то там печенюшек, конфеток, чай, кофе, водичку, но за два дня у нас закончилось все, что мы планировали на месяц. В сутки в среднем через пункт проходило до 500 человек. Сейчас в два раза меньше. 

Но "трагедия" началась даже не из-за того, что мы не рассчитали запасы, а тогда, когда через месяц я поняла, что мы создали бактериологический котел. Поэтому мы начали покупать специальные антисептики, чтоб обрабатывать поверхности в нашем пункте.

Еще одна проблема, с которой мы столкнулись, – это различные жалобы бойцов на недомогания, поэтому пришлось развернуть мини-аптеку. Девочки, которые дежурят, прошли тренинг по оказанию доврачебной помощи и еще ряд других тренингов, ведь они должны понимать, как вести себя с ПТСРщиками, разной степени буйными людьми, родственниками раненых и погибших, и так далее. (ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство, - ред.)

Где-то через месяц-два после открытия этого уголка, я поняла, что у нас есть колоссальные проблемы – мы не имеем права ни досматривать вещи, ни забирать что-то подозрительное у солдат. Тогда разными правдами и неправдами нам пришлось добиться, что на вокзале сделали пункт ВСП. Должна сказать, начальник ВСП в Днепре адекватный полковник, который пошел нам навстречу.

Сейчас в городе осталось мало волонтерских проектов. Люди начали сыпаться по здоровью: от постоянных простуд до инсультов и так далее. Потому что здесь ты все время находишься в сумасшедшем ритме: не знаешь, когда тебе позвонят, куда ты сорвешься и как закончится твой вечер. Приехал на вокзал, чтоб проверить как дела или что-то привез, а домой попал под утро, потому что кому-то понадобилась твоя помощь - и ты решал эти проблемы. И такое бывает очень часто.

Вокзал – это по сути единственный мой волонтерский проект, который остался. После того, что произошло с "Фондом" энтузиазма немного поубавилось. На данный момент мы дораздаем то, что у нас есть из закупок. А вообще, я понемногу перехожу в другую плоскость: пытаюсь решать бюрократические моменты и заставлять людей выполнять свои функции. Поскольку за эти пару лет, я обзавелась немалыми связями, то, когда мне звонят военные и говорят, чего не хватает, я уже понимаю, чье это оперативное командование, кому они подчиняются, и где этот склад находится. Я знаю, куда позвонить, чтоб понять, почему это не выдается, – и делаю я это, пользуясь своим авторитетом. Это похоже на то, как какую-то часть жизни ты работаешь на зачетку, а с какого-то момента она начинает работать на тебя. Я не скажу, что в системе все очень плохо, да, какие-то моменты выстроились, например, эвакуация: тяжелые раненые идут на Мечникова, менее тяжелые – в военный госпиталь, 2-ю рабочую ( и ожоговый центр в ней) и 16-ю больницы Днепра. Да, есть достойные офицеры, комбриги или комбаты, которые нормальные, адекватные люди, которые понимают, что они делают. Понемногу что-то меняется, но все равно полно тех, кому лень черкануть какую-то бумажечку – и все, и у бойцов проблемы. Например, был случай, когда бригада получила аптечки, но у конкретного батальона в этой бригаде аптечек, как не было, так и нет, а им на задание идти. Они обращаются к комбригу, он не в курсе, что ребята без аптечек, и что склад просто не хочет им их выдавать, я делаю скрины со всех переписок с волонтерами, военными. И тогда комбриг нагибает всех, кто отказался выполнить свою работу - вот только тогда люди получают аптечки. Как результат - мне уже не надо дергать всех идти и покупать на кучу денег эти турникеты. Выходит, что я всех состыковываю, а это занимает немало времени. Хотя все равно остается много вопросов, которые продолжают висеть на небезразличных людях – ремонт техники, согревайки в мороз, кофе и т.д. И по волонтерским постам в фейсбуке ежедневно видно потребности и отчеты.

Мне кажется, что в идеале сейчас те волонтеры, которые занимались войной, должны переключиться на подобные вещи – заставить систему работать. Я всегда говорю киевским знакомым, что у вас там все структуры близко. Пока мы там находимся в каком-то круглосуточном сумасшествии, вы здесь можете идти и решать нужные вопросы. В МО купили форму, которая горит - разбирайтесь, почему. Купили 20 тысяч бракованных броников в 15 году, тоже надо выяснять и довести публично это дело до конца. Тогда Яценюк публично высказывался, что надо наказать виновных, но этого не произошло. Точно так же никто до сих пор не понес ответственности по иловайскому и дебальцевскому котлам. И вот здесь нужно дожимать систему. Ясно, что в один момент все не заработает, но если не пытаться, то оно никогда не случится.

А вообще, это касается каждого человека – действовать. У нас девочку-волонтера, переселенку из Луганска, обокрал парень, с которым она встречалась. Она написала заявление, а ей в РУВД говорят, что заявление-то приняли, но никто этим заниматься не будет. Я ей сказала, что ты не лапки складывай, а иди в РУВД, снимай на телефон, как следователь отказывается выполнять свои прямые обязанности, а потом мы это все предаем публичности, а иначе – ничего не будет. Публичность – это то, чего боятся все горе-чиновники. Отстаивая публично свои права, ты помогаешь изменить общество и систему.

Когда мы работали в фонде, все время вводили какие-то инновации, тем самым показывая государству, что и как надо делать. Мы создали определенные проекты – как место отдыха бойцов на вокзале, мобильные казармы, и теперь их можно брать, ставить на вооружение и пользоваться. Не надо тратить еще силы и средства на изобретения. Мой брат создал спецподразделение (окремий підрозділ спецзв'язку) , связь точно так же сохраняет жизни, как и бронежилеты. Мы с волонтерами сделали ту же продуманную аптечку, поэтому мне бы очень хотелось, чтоб такими проектами занималось государство, плюс поддерживало те, что уже существуют. И если каждый будет не просиживать на своей должности, а честно и ответственно выполнять свою работу, то и деньги найдутся, и результат не заставит себя ждать.

На Майдане был плакат "я крапля в океані ". Каждый из нас - эта капля, которая способна что-то изменить к лучшему. Главное не быть безразличным и безучастным. И отдавать радость – куда приятнее, чем получать.

В конце января в Днепре силами Днепропетровской ОГА, нашего исторического музея и волонтеров был открыт "Музей гражданского подвига жителей Днепропетровщины". Я со своей командой делала фильм для панорамного кинозала музея. Считаю, что этот музей очень важен для патриотического воспитания, для понимания всеми, что происходит в стране, и памяти тех, благодаря кому мы живы. 

ЦЕНЗОР.НЕТ



Hoвини Join

Погода, Новости, загрузка...
Максим Мірошниченко

Моя країна

Взагалі знаєте, президент моєї країни - це президент закинутої на заднє подвір'я історії країни, яку хочуть розколоти та розвалити. Значній масі населення якої на це начхати. Суди якої виправдовують р...
Анастасія ГОРЯЧА

До людей, як до худоби

Якось Яніка Мерило стрімила з СВ потяга, здається, Київ-Львів... Вона казала про реформи, які таки відбуваються в нашій країні, демонструючи новеньку плазму у люксовому вагоні. Довелось якось і мені п...
Юрій Фоменко

Земля країни Герр

1970 рік. Наше місто розросталось на лівому березі. Вже вийшло за межі Мануйлівки і розбудовувалось у плавнях і на пісках.  З появою нових будівель виникало питання закладки зелених зон. А для зе...
Год назад прошёл тендер на создание концепции развития транспортной сети Днепра и всё мои прогнозы по этому документу сбылись:1) Вероятней всего расчитана она будет на 4-5 лет(как раз под сроки реализ...