App Store Google Play

Нові герої Донбасу: Леонід Краснопольский - дизайнер, волонтер

1 Березня 10:00
Нові герої Донбасу: Леонід Краснопольский - дизайнер, волонтер
 

Я вообще всегда был политически аморфным. То есть, я как иудей живу своей жизнью - синагога, работа, семья. Гражданство всегда живет своей жизнью. Что мне дала Украина, кроме бесплатного образования, наверное, особо ничего. Но когда это все началось, надо было делать выбор.

Несколькими годами ранее

В Донецке я прожил до 44 лет, так никуда не выезжал. В Донецке все было хорошо, прекрасно. Большой город, хорошая инфраструктура, деньги есть.

До сорока лет попробовал и менеджером, и управление, и франчайзинг, и ритейл, а потом как-то все бросил и начал делать то, что хотел. Меня судьба познакомила с Михаилом Ворониным, как раз в последние три года его жизни мы очень много общались и шить он меня не научил, но технологиям научил. Создания бренда одежды.

Торговая марка Man’s town - деловая одежда премиум-класса, дорогого, мастерская в Донецке, много клиентов. Чтоб больше людей ходило в моей одежде. Два года тяжело, потом нормально. Как только клиентская база какая-то появляется, сразу становится легко. И я эту работу назвал как бы работа для старости.

Ею можно заниматься, сколько угодно времени и мужская одежда премиум класса - это у тебя всегда отличные собеседники. Каждый твой костюм продается пять минут. Все остальное - это общение с клиентом, ну, и как правило, какие-то отношения.

2014

Это был самый тяжелый год в моей жизни. Я могу со всей ответственностью сказать. Когда мой мир рухнул и то, что появилось на обломках меня просто шокировало. Скажу честно, я был не готов к такому. Я даже не представлял, почему такое может произойти.

И люди, которых я знал по 20 лет, которые вообще были политически амебные, они, вдруг оказалось, любят Россию. И Путина ждут. И хотят ДНР. Это было тяжело.

1 марта 2014 года мы с товарищем после шабата шли по Артема и пили кофе. После молитвы в синагоге. Мы всегда в одном и том же месте - кафе Traveler’s напротив драматического театра, самый центр. Там кофе был на 10 гривен дороже, чем везде, и поэтому там всегда были свободные места. И когда мы туда пришли - все было занято. А он работал в разных структурах и очень замечал всякие моменты. Говорит, посмотри, люди другие. Люди вообще другие.

И я для себя понял, что они одеты не как украинцы. Очень простая одежда, очень дешевая одежда и очень старая. И акцент русский. Это первые русские, которых привезли откуда-то там из деревень под Белгородом, когда первый митинг прошел, 1 марта. А утром я, до этого за день открыл Facebook и там было написано, готовьтесь, война идет на восток. И это почему-то так врезалось в меня. Даже какие-то картинки появились.

Я думал, что приедет ОМОН, беркут и все это закончится, в течение 2 часов. Оказалось нет. Оказалось, ОМОН, беркут - все на стороне противника нашего.

13 марта люди вышли на митинг на площадь Ленина, первый проукраинский митинг, где убили свободовца. Я тогда еще не определился, за кого я. Я еще пока был в состоянии амебы. Пролилась первая кровь 13 марта. Я просто помню, что каждые выходные что-то происходило плохое.

Потом начался апрель. Началась война в Славянске. Потом появились первые блокпосты в конце апреля в Донецке. В мае уже был треш. Уже была Одесса 2 мая, 20 по-моему все события в аэропорту, которые начали развиваться.

Уже не было Украины. Уже в Донецке было совсем другое что-то. Мы еще не знали, что это. Но уже были блокпосты, уже вооруженные люди могли тебя остановить, ввели комендантский час, уже надо было все время ходить с документами.

У меня просто мастерская находится с одной стороны квартал до СБУ областного, с другой стороны - облгосадминистрация. Я уже начал различать стрелковое оружие, автоматическое, калаш, как стреляет. Это шок и ужас. Город начинает пустеть.

Когда появились блокпосты и первые вооруженные кавказцы и русские, то уже вообще стало понятно, что… мы ждали, когда придет украинская армия и все это закончится. Но не дождались, к сожалению. Мы думали, что везде так. Ну, а тогда везде так и было.

Днепропетровск, Харьков, Одесса, Крым захватили. Николаев, Бердянск, Мариуполь - везде ж было так. Жизнь стала унылой. Ты приходишь на работу, а работы нет. И таких, как ты там полное офисное здание. И все сидят перед входом, курят, обсуждают, бизнес заканчивается, как только начинаются все эти движения.

И это же основная технология - они же убивают тех, кто город оживляет, тех, кто дает работу, потому что грузчик - он берет автомат и идет разбираться. У него ж всегда есть, с кем разобраться. Или там какой-нибудь менеджер со склада или таксист. Таксисты все были за ДНР после Волновахи, когда 51 бригаду расстреляли чеченцы, поубивали много. 18 или 20 человек.

Моя супруга начала возить с подругой воду и какие-то салфетки, одноразовую посуду на какие-то блокпосты. Я говорил, чтобы она этого не делала. И потом она мне сказала, что надо купить три каски. Я говорю, Оля, ну, какие каски? Где их покупать? Первый раз я не отреагировал, второй раз не отреагировал, а потом она попросила купить рации. Дали название.

Я написал пост в Facebook и за день собрал денег на 6 раций, но на дорогих причем, по 2,5 тысячи гривен на тот момент. Еще хватило на какой-то оптический прицел, и еще на что-то. Еще остались деньги. Столько мне накидали на карточку.

Я написал маленький пост, что у меня сейчас с бизнесом полный аут, денег нету уже давно, кто хочет помочь, давайте поможем. Мне столько пришло денег, что я был просто шокирован. Таким количеством на карточку. Причем приходили разные суммы. Даже кто-то 10 тысяч гривен прислал. Отвезли.

Уже стояли блокпосты ДНРовцев. Первый раз мы просто поехали, просто положили в багажник и поехали. Они нас не осматривали. Потом начали осматривать. Мы там брали старые компьютеры, раскручивали их, туда все складывали, закручивали и ехали.

Был такой очень опасный блокпост - это на выезде из Донецка со стороны Мариуполя.

Там было, если б поймали, наверное, убили бы просто.

У меня есть любимый фильм - “Я - легенда” с Филом Смиттом. Я себя чувствовал главным героем этого фильма, где все люди умирают или превращаются в зомби, но зомби таких, которые живут ночью. А он остался один человек и он с собакой. Он ходит по Нью Йорку - ничего нету, он один, “до встречи внутри” (титр из фильма), ходит музыку слушает, на машине ездит, продукты выбирает, одежду выбирает, а людей нет.

И вот в мае, когда начался первый отток, когда первые боевые действия. когда самолеты начали летать, очень много людей начали выезжать из города. Многие выезжали, а многие - дома сидели.

Так вот едешь на работу, там, где раньше, еще 2 недели назад пробки стояли, хоп, ты один стоишь и маршрутка стоит или жигуль какой-то. Фильм заканчивается, что они его поймали. И у меня так вот. Видите, наверное, что-то в этом есть. Взяли и посадили меня на подвал.

Сдала девочка 19 летняя, дочка моей партнерши по ателье. Вот так вот. А мне надо было воду на блокпост отвезти. У меня полная машина, заставленная водой. Я думал, что сейчас сделаю быстро работу и поеду туда. Через Марьинку на Угледар. Ну, потом зашли в цех.

Сначала зашли какие-то непонятные, начали мне тыкать НДВД ДНР. Такое на принтере распечатанное. Я как бы говорю, уходи, ну, так. Начали пререкаться - они ушли, потом пришли с автоматчиком. Автоматчики меня уже заломали, наручники надели, отвезли в СБУ. Сначала просто спрашивали, кто я, что я.

Потом телефон мой посмотрели. То, что они там нашли их заинтересовало. Мы перед этим ездили на блокпост, делали шашлыки солдатам с семьей. Вот. Там были все эти фотографии с автоматами, украинские военные. Потом уже меня передали следователю российскому, он со мной вел допрос. Пять неполных дней. Меня отпустили просто. Всех увели, а мне сказали, чтобы я собирал вещи.

Мне сказали потом, что меня обменяли. И в святой шабат я вышел из тюрьмы ДНРовской. В 10 часов утра. Уже мы собирались уезжать. Все. Мы поняли. что мы тут жить не будем. За украинский флажок в машине уже могли убить в конце апреля. Уже могли с автомата в тебя стрельнуть. В августе уже начались минометные обстрелы и все на этом закончилось.

Квартира осталась. Офис остался. Я там жить точно не буду. Энергетика просто дикая, как проклятие какое-то. Ты чувствуешь это каждой клеткой организма своего. Победа - это когда закончится война. Победа - это потеря территории, потеря людей, но сохранение суверенитета и государственности.

Когда я жил в Донецке, то все, кто поддерживал ДНР, а многие с автоматами бегали, они думали, что воюют с фашизмом в Украине. Здесь фашизма никогда не было.

Те, кто сейчас в АТО, ДНРовцы думают, что они воюют за Порошенко или там за Яценюка и все эти каналы постоянно об этом говорят. А люди там вообще не за них.

Люди вообще, чтобы страну сохранить. Украину. Я хочу жить в Украине, пусть она такая. Пусть она не понятная. Пусть постоянно эти олигархические кланы, но пожив 5 месяце в ДНР, ты начинаешь понимать, что такое авторитарный режим. Они тебя не трогают, пока ты ничего не говоришь. А попробуй сказать. На подвал. Родину надо любить. И помнить, что другой стране вы не нужны.

ТЕКСТИ

}


Hoвини Join

Погода, Новости, загрузка...
Максим Мірошниченко

Нащадки слави Січових Стрільців

Дзвонить пан Юрій Фоменко, каже шо поки одні петлюрівці-дезертири сплять або чубляться в інтернеті, інші петлюрівці саджають на Соборній площі ялівець (можжевєльнік) біля пам'ятного хреста воякам...
Максим Мірошниченко

Моя країна

Взагалі знаєте, президент моєї країни - це президент закинутої на заднє подвір'я історії країни, яку хочуть розколоти та розвалити. Значній масі населення якої на це начхати. Суди якої виправдовують р...
Анастасія ГОРЯЧА

До людей, як до худоби

Якось Яніка Мерило стрімила з СВ потяга, здається, Київ-Львів... Вона казала про реформи, які таки відбуваються в нашій країні, демонструючи новеньку плазму у люксовому вагоні. Довелось якось і мені п...
Юрій Фоменко

Земля країни Герр

1970 рік. Наше місто розросталось на лівому березі. Вже вийшло за межі Мануйлівки і розбудовувалось у плавнях і на пісках.  З появою нових будівель виникало питання закладки зелених зон. А для зе...