App Store Google Play

На дні котла

29.08.2016 20:00
На дні котла

Минуту назад закончилось совещание в моем кабинете: комбаты продолжали толпиться – одни выходили, другие заходили. Я курил сам и позволял это делать другим. Окурки как прибитые дохлые мухи валялись по всем углам. 

В приёмной и коридоре стоял гул. Работники Фонда обороны обрабатывали казалось бы нескончаемые заявки комбатов, и начальников их штабов. 

Командующий сектором задержался в моем кабинете. Он сказал, что 5-го приказано взять Иловайск. Мы стояли у карты региона, и он сухо, без деталей, рассказывал о своем видении проведения операции. Это было необходимо, чтобы спланировать логистику по снабжению Иловайской группировки, и мне важно было знать, в какой точке и в какое время понадобится помощь ОДА – по доставке боеприпасов, техники, питания, средств медпомощи. Были также выбраны точки, куда мог бы приземляться воздушный транспорт для скорейшей эвакуации раненых.

Командующий ушел. Стало тихо. Я сидел один за столом, потупив взгляд в какую-то шифрограмму. Я чувствовал легкое недомогание и тошноту. Это была не усталость, скорее выброс адреналина, прокатившийся волной по телу, когда охватывает сильное волнение или страх. Ещё год назад, даже в самых страшных мыслях я не мог себе представить, что буду сидеть в этом кабинете и отправлять людей на полномасштабную войну – за 200 км от этого кабинета. В эти дни, начиная с первых чисел августа 2014-го вплоть до 24 августа Фонд обороны отгрузил невероятное количество сухпайков, прицелов, биноклей, аптечек, средств защиты и еще Бог знает чего. Игорь Коломойский и Приватбанк выделили инкассаторские бронемашины. Я старался обеспечить ими командиров батальонов, а также командующего сектором и старших офицеров. Не хотелось бы, чтобы эта информация была извращена, или использована против меня, но могу признаться, что все материальные ценности выдавались Фондом Обороны с такой оперативностью, что некогда было оформлять товаротранспортные документы, приходные ордера и накладные. Время шло на секунды. Очередь военных в моем кабинете заместила очередь людей в деловых костюмах. Приходилось откладывать строительство дорог и прочие хозяйственные вопросы.
Вот тогда и возникло ощущение полномасштабной войны. 

Военная операция затягивалась. Критически не хватало войск. Распоряжением командующего были переброшены сформированные батальоны территориальной обороны – 39 и 40-ой Кривбасс. В их задачу входила организация блокпостов в направлении Иловайска и при обходе его, а также укрепление населенных пунктов Кутейниково и Старобешево. Ставка сектора Б переместилась также в Старобешево. Я старался поддерживать каждодневную связь с командующим сектором и командиром батальона Днепр Юрием Березой. Когда мы созванивались я неоднократно слышал как по их позициям наносились удары. Противник бил градами.

Разведка в те дни уже точно докладывала о том, что Иловайск очень укреплен и взять его будет непросто. Было принято решение, что батальоны Донбасс, Днепр и другие начнут просачиваться с разных направлений в Иловайск. Чтобы разбить укрепрайон противника по их наводке начнет работать артиллерия.

С 15-тых чисел августа батальоны Донбасс и Днепр зашли в Иловайск. Тогда же поступило сообщение, что ранен Семен Семенченко, командир батальона Донбасс. Семенченко немедленно эвакуировали в больницу Мечникова вертолетом. Кроме военных вертолетов, была задействована частная авиация, которую предоставил Коломойский, Борис Филатов и другие бизнесмены. Это позволило получить разрешение на полеты для частной авиации после согласования с командованием военно–воздушных сил Украины. 

Иногда, по вечерам мы собирались у меня в кабинете – члены нашей команды, волонтёры, военные. Часто захаживал губернатор. Мы часами говорили о положении на фронте. Он интересовался, с кем я разговаривал, мы рассматривали карты, которые висели у меня в кабинете и дискутировали как было бы целесообразней проводить эту военную операцию. Это были просто мысли вслух, поскольку все решения на тот момент принимало командование Генштаба. 

- Добрый день, Юра.
- Здравствуйте Геннадий Олегович!

Таким диалогом начиналось каждое мое утро.
Журналист Юрий Бутусов, который не спал до 4 утра, всегда появлялся до начала оперативного совещания и располагался в моем кабинете. Он просто сидел и работал, изредка отрывая глаза от компьютера, и время от времени обращая внимание на то, что происходило у меня в кабинете.
 
Иногда, Юра давал какие-то советы. Несколько раз он выезжал на передовую в Старобешево и другие участки фронта для того, чтобы своими глазами оценить обстановку. Он всегда охотно увозил с собой различные материальные ценности – планшеты для артиллеристов, ночники, прицелы и другую высокоточную технику для различных подразделений.

В районе 20-х чисел Юрий Береза сообщил мне по телефону о том, что войска сектора Д массово отступают. А уже в ночь с 23 на 24 августа произошло вторжение российских войск – сразу по нескольким направлениям: в сектор Д и в сектор М.

25 числа поступила информация, что Иловайская группировка войск уничтожила ротно-тактическую российскую группу и были взяты в плен 10 российских десантников. Их немедленно переправили в штаб АТО. Они стали живым доказательством российского вторжения. Это было важно еще и потому, что руководство Генштаба до последнего не верило в полномасштабное вторжение российских войск. Все разведанные которые регулярно начали поступать с средины августа, от СВР и других подразделений военной разведки напрочь отвергались. Более того, подобная информация истолковывалась как паникерство и трусость. 

Ситуация развивалась стремительно. Российские подразделения очень быстро захватили весь сектор Д, а также населенный пункт Кутейниково, располагавшийся в секторе Б, выбив оттуда 39 БТРО. Части батальонов Днепр, Донбасс, Миротворец, Херсон и др, оказались в мешке в самом Иловайске. Снабжение было уже невозможно. У военных заканчивались боеприпасы, продукты питания, вода. Кураторы батальонов , Николай Колесник и другие каждый день рисковали своей жизнью ради обеспечения войск всем необходимым.

24 числа по телевизору транслировали парад. Я смотрел на это, а внутри у меня было ощущение циничного предательства. Мне казалось, будто в Иловайском котле какой то злой рок, как специально, собрал все добровольческие батальоны, а также батальоны терробороны, сформированные в Днепропетровской области (39 БТРО, 40-ой БТРО Кривбас) для того, чтобы они остались там навсегда. 

Эта мысль потом часто крутилась в моей голове, но все же считаю ее беспочвенной.
 
Помню, как губернатор Коломойский обрывал все желтые телефоны в своем кабинете. Я делал то же самое. Мы пытались кому-то дозвониться, и убедить в необходимости дать приказ на вывод Иловайской группировки, чтобы избежать крупных человеческих потерь.

Я полагаю, что в тот момент командование Генштаба просто вошло в ступор: приказ - стоять до последней капли крови они дать не могли - это "несовременно." Но и приказывать отходить и спасать жизнь личному составу они тоже не давали, наверное, боялись ответственности. Я пытался выйти на командующего сектором, но связь уже к тому моменту стала эпизодичной. 

В одном из боев были взяты в плен еще трое российских солдат. Они были ранены. Уже 27-го с боями было занято Старобешево, где были понесены существенные потери батальонами территориальной обороны. Я помню три адских дня и три ночи. Мы не все не спали. Потом обращение Путина к ополченцам о прекращении огня и предоставлении "зеленого коридора" для выхода украинских войск и добробатов. Я помню, как раненый Семенченко ездил на встречу с президентом и вернулся с новостью о том, что будет "зеленый коридор". Позднее, командующий сектором делился со мной, как у него происходили переговоры с представителями российских регулярных войск и о том, как российская сторона в последний момент изменила условия выхода, потребовав сложить оружие. О том, как было принято решение выходить из Иловайска тремя колонами, сохраняя боевой порядок. С флагами Украины. Я выслушивал десятки историй от очевидцев, рассказывавших как российские войска любезно пропускали выходящих из окружения, а после бездушно расстреливали наших как уток на охоте - из всех видов вооружений. 

Я никогда не забуду, как мне пришлось говорить по телефону с человеком, с позывным Царь. Он представился министром обороны ДНР. Мне терпеливо пришлось выслушивать от этого негодяя массу словестных унижений. Только ради того, чтобы договориться с ним не убивать остатки наших частей и добробатов, рассеянных по посадкам Многополья, Ново-Екатериновки и Червоносельского. Я искал способ, как довести до наших солдат информацию, чтобы они сложили оружие и сохранили свои жизни. А потом в течении полугода мы вытаскивали ребят из плена при помощи миссии Офицерский Корпус и других волонтёров. Помню как вернули раненного Володимира Парасюка и др.

От Березы и Хомчака не было никаких известий. Команда ОДА совместно с Правым Сектором Андрея Денисенко и Дмитрия Яроша формировали партизанские группы, которые в гражданском заходили на оккупированную территорию, чтобы найти небольшие группы военных. Те прятались в посадках и кукурузных полях и в различных населенных пунктах. 29 августа, ровно два года назад, генерал Наев начальник штаба сектора Б, сообщил мне о том, что командующий сектором и командир батальона Днепр живы, и в ближайшее время их заберут вертолетом из населенного пункта Комсомольское. 

По официальным данным, в Иловайском котле погибло 366 человек, пропало без вести 158. В первые дни после окончания трагедии различными волонтерскими группами Офицерский корпус с Владимиром Рубаном, Черный тюльпан и красным крестом было вывезено около 430 раненых.

Считаю некорректным давать оценки этим данным, однако от себя хочу заметить, что морги Днепропетровска и Запорожья не справлялись с количеством останков, поэтому было принято решение часть тел держать в рефрижераторных секциях в одном из тупиков Днепропетровского вокзала. Вот тогда впервые Фонд обороны начал системно закупать черные мешки. Мне сложно описать, что я тогда чувствовал. Однако до сих пор я где-то ощущаю и свою вину в этой трагедии. Сегодня мне кажется, что мы могли бы сделать больше, чем тогда сделали, и спасти больше наших людей. 

В начале сентября президент пригласил меня на встречу вместе с командующим сектором генералом Хомчаком, но об этом как-нибудь в другой раз…

Я не берусь кого-то обвинять в этой трагедии. На войне бывают ошибки. Страна только училась себя защищать. Обидно то, что ни один политик, так и не извинился перед женами и матерями погибших. Лично для меня эта трагедия стала обнулением всей предыдущей моей жизни. Казалось, что все прошлое превратилось в пепел и осталось на дне Иловайского котла. В голове до сих пор крутится - Старобешево, Кутейниково, Гранитное. Никогда не забуду название этих населенных пунктов.
Спустя еще несколько месяцев командующий сектором подарил мне прожженные и прострелянные украинские флаги, которыми была украшена техника, на которой выходили из окружения. Знаете, что он сказал, когда передавал мне флаги?

- Я не мог доставить террористам такое удовольствие, чтобы в плен попал целый генерал армии. Я бы скорее пустил себе пулю в висок.

А в Украине уже начинался новый политический сезон...

ОБОЗРЕВАТЕЛЬ

НОВИНИ ПАРТНЕРІВ

Загрузка...


Hoвини ПАРТНЕРІВ

7 грудня відбулася прем’єра фільму українського виробництва “Кіборги”. Допрем’єрний показ пройшов 28 листопада, на нього завітали військовослужбовці, реальні кіборги та їх сімї...
Вчора мій друг Андрій Денисенко ризикнув використати щодо наших політиків таке давно поховане у пісках забуття поняття, як моральність. Точніше: аморальність. Чим викликав у мене глибокий подив.У нашо...
Юрій Фоменко

Лютий 2015 року

Лютий 2015 року. Заграви і канонади на Дебальцевській стороні.З сторони Глодосово, степом на блокпост, вийшла літня жіночка з хлопчиком років чотирьох-п'яти. Ледь одягнені,тремтячи від холода, стояли...
Так сложилось, что на протяжении 2,5 лет наша команда(ГромКонтроль) дискутирует с ДнепрОГА и проводит совместную работу по ряду направлений. Одно из них - пригородный и междугородный внутриобластной а...